hugan

Categories:

О сюжетной составляющей окончания последнего Твин-Пикса

(
окончания
последнего
Твин Пикса. Или он привязался к жизни достаточно плотно чтобы продолжиться в качестве нее??
)

Часто  кажется, что найти нечто знакомое среди нового и непонятного  мира должно быть отрадно. Но в последнем сезоне я так увлекся чувством  прикосновения к нетронутой, неназванной драме, для которой еще нет  категорий и слов, что мне совсем не хотелось бы обнаружить, чтобы она все-таки оказалась сведена к чему-то уже понятному и без нее - как если бы я, ступив на, казалось бы, новый континент, вдруг начал узнавать знакомы места и набрёл на собственный дом.

Впрочем,  то, каким образом мы (вместе с Лорой-Палмер?) набрали на собственный  дом в финале, не отменяет открытия нового континента, и вот это действительно круто.

Сюжет оказался несколько менее иррационален и "абсурден", чем это могло показаться сначала, но  именно логика и интерпретируемость концовки произвели на меня  впечатление игры по старым, самим сериалом уже отмененным, правилам. Определенность и внятность финала центральной сюжетной линии, с одной стороны, показывает, что под внешне произвольным элементами есть объединяющая основа, и это снимает стандартные упрёки, что, мол, при определенной глубокомысленности тона можно показывать вообще что угодно (вообще-то я тоже очень не люблю ложную "артхаусную" глубокомысленность,  но по отношению к Твин-Пиксу таких упреков не разделяю: тут, по-моему,  игра вполне честная, и авторы абсолютно не озабочены какими-либо "умняками" и "чувствомСобственнойВажности" ни зрителя, ни, тем более, себя). С другой стороны, именно конкретность и, так сказать, конечность сюжетной составляющей финала воспринимается (мной) как  что-то упрощающее, может быть, несколько даже искусственное, как некий каркас, насильно вставленный в ткань нового и неожиданного содержания. Конечно, концовка оставляет широкий простор для интерпретаций, но те из них, что напрашивается мне, укладываются в знакомую и достаточно понятную парадигму.

Мне, положим, по душе сами высказывания (,  которые я усматриваю) в концовке сюжета, но на фоне свойственной сериалу свежести взгляда встреча со знакомыми умонастроениями лишь показывает, насколько я сам себе надоел в той  части, где мои взгляды неизменны. С другой стороны, не уверен, чтобы без такого ориентира вообще можно было создать определенность, поставить точку и запустить рефлексию, привязывающую новое к знакомому и понятному.

Чтобы пояснить, что за высказывания я там вычитал (или туда вчитал), проинтерпретирую финал, как я его понимаю.

Купер  возвращается в начало сериала и пытается предотвратить  Убийство-Лоры-Палмер, но Лора на самом пороге синтеза некоего целостного  видения картины своей жизни, пугается его и куда-то убегает (достаточно  стандартное явление, подобное сопротивлению при психотерапии), и мы  оказывается в новом варианте событий первых двух сезонов. Тем самым эти  два сезона оказываются в статусе несбывшегося варианта (фантазии, сна,  собственно телесериала), что соответствует действительности и тем  самым привязывает сериал к ней, создает некую онтологическую рекурсию (we live in a dream): то, что считалось условно реальным,  оказывается вымыслом/иллюзией/сном относительно следующей, "более  настоящей", реальности, что наводит на мысль, что и она, в свою очередь,  не абсолютно реальна. (Раньше это интерпретировалось в том духе, что "центр пуст", теперь мне видится в этом скорее что-то вроде "реальны не сами сны, а то, что их продуцирует и ускользает от понимания". Но сама  эта бесконечная гирлянда выставленных друг напротив друга зеркал выглядит скорее неким головоломным ретро-украшением в духе  "винтажного" убранства Вигвама). Более интересно, что,  переместив просмотренную нами историю в статус варианта или вымысла,  мы обнаруживаем, что про условно "настоящую" реальность сериала мы снова  почти ничего не знаем (как это обычно и бывает в нашей "наиболее  настоящей" жизни).

Мы видим лишь отдельные картины этой  реальности, из которых можно понять, что Лора, оставшись в живых,  видимо, рассорилась с мамой, почла за благо забыть свое детство, снова наломала дров, и теперь "верхом на ЦРУ" готова  бежать с Купером куда-то в прошлое, которого давно уже нет, которое  пугает (и/или, может быть, отречение от которого тяготит), и которое,  при этом, в глубине души не может не оставаться предметом потери и тоски.

И вот с этого места меня начинает волновать эта новая история. Долгая ночная дорога назад, в родительский  дом, в который Купер, как внезапно явившийся ангел, готов ее отвести.  Тысяча и один возможный смысл, абсолютно смешанные чувства, я бы сказал -  смесь чувств, собранных из всей жизни, ВСЯ ТОЛЩА ОПЫТА, максимально  широкий контекст (это важно! - именно свойство сериала создавать  максимально широкий контекст, расширять горизонт обзора картины  мира-и-себя-в-нем мне кажется ключевым качеством сериала и, может быть,  методом доступа к новизне: это следовало бы осмыслить и описать  отдельно). Итак, темная дорога, максимальное сгущение, кульминация  плотности смыслов, как авторских, так и собственных зрительских - это  да, это мне понятно, и в итоге - родителей давно нет, дом несколько раз  сменил хозяев, и, главное, Купер, этот прекрасный идеальный Купер, теперь уж слишком похожий на ангела, явившегося из забытого прошлого, -  бессилен и бесполезен. Его неуместность в новом мире вообще представляется мне одной из основных тем всего сезона, начиная с явления Дуги Джонса и заканчивая сценой его розеточного пробуждения и "прощания  с женой" (т. е. прощания Купера-в-качестве-Дуги с женой последнего) и  с  - как его назвать-то... - sonny Jim: сцена полна  абсолютно не-куперовской двусмысленности, непрямой, нелепой, трудно  интерпретируемой, как сама реальная жизнь, и это в ней самое сильное и  есть.

И вот, они вернулись, в доме все другое,  но дом-то старый, и ветер в деревьях шумит как тогда, и, вот, в этой точке прошлое все же догоняет Лору, и она кричит так ужасно сразу обо всем: о том, что в это прошлое не попасть, о том, что в него ужасно попасть, о  том, что другого нет и не будет, и не было, не было.. и никакого лучшего решения не вышло и не выйдет. Как нет и тайны, глубины и связанной с ними странной надежды, даже в глубине души, в каком угодно вигваме. Вместо сов действует тупо зелёная перчатках, насмешка над надеждой найти смысл в глубине. (Вместо очарования глубиной - прозаическая работа: прояснять, прояснять, как Гордон Коул, говорить прямо и предельно определенно, быть готовым к разочарованиям и помнить об их неокончательности..)

Так на месте всего  трехсезонного сериала, занявшего уже некоторую нишу в душе, на месте  саморазоблаченной экранной фантазии, большую часть которой мы смотрели  давно и немного другими людьми, мы вдруг видим тьму, неизвестность, и в  ней отдельные, слабо освещённые картины. Чужой дом. Маленький городок, о  котором мы теперь только в самых общих чертах в курсе, какая жизнь в  нем идет, и вокруг - глухая мгла ночи. Абсолютно правдивое чувство (посильнее пелевинской пустоты): пустота ночного Твин-Пикса полна плотной, сложной, не таинственной, но принципиально  нам неизвестной мглой. Может, и в ней есть место совам из прошлых сезонов (хотя те времена ушли и не это нужно нам теперь) - ведь были же а ней все эти же люди,  шериф H. Trueman, семейства Донны и Бриггс, все они. Они более или менее существовали, мы знаем о них (теперь, после ресета) меньше конкретных и случайных деталей, но по-прежнему знаем существенные их  черты. И вот из их личностей, из того, что заложено ими и приходит им на смену, из того, что нам в них все-таки оставалось незнакомым и проявилось в потомстве, состоит  ночная мгла спящего городка, в которой, под фонарем, у дверей чужого и  нечужого дома, теперь стоят эти двое.

Люди, какой это год? Боже мой, какой это год, не вернулось ли то прошлое, и, если да, ЧТО НАМ С НИМ ДЕЛАТЬ??

Такова  моя интерпретация, она довольно внятна, состоит из элементов, которые  встречаются в литературе и искусстве уже достаточно давно, и сама по себе определенно не производит впечатления нового слова в понимании  мира, и это жаль. Центральная сюжетная линия осталась, но оказалась  чем-то достаточно удобочитаемым на языке прошлых времен. Вероятно, иначе не может и быть, если  допустить, что сам концепт сюжета принадлежит этим прошлым временам. Я же ищу нового восприятия и нового языка.

Область  возникновения в этом сериале нового - вдали от стержня сюжета, и лишь  отчасти - в оболочке переживаний которые он порождает. Например, в  старике Карле, персонаже, почти  не касающемся основной сюжетной линии (но ведь и жизнь не монопричинна и  не имеет никакой основной линии, и бессюжетность (да и, наверно, "безметафорность") мне кажутся совершенно адекватным способом ее ощущения и фиксации)

Но  об этом новом, о рядах образов и динамике их переживаний зрителем, как и  о самой замене "повествования" плотным и динамически связным образным  рядом - надо бы писать особо.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded