hugan

пост молчания

Трагические события — это ситуация, в которой нет приемлемого решения, по определению. После кемеровской трагедии: молчать тяжело, говорить тоже как-то излишне. Помочь каким-то делом? — но что же тут можно сделаеть.., думал денег перевести, но что-то останавливает. Вероятно, тут я не прав, но и правильного решения не находится, во весь рост стоит необратимость: никакое действие не будет приемлемым, потому что единственное, что нужно — чтобы этого всего просто не случилось — отменено реальностью. Обсуждать контекст, искать системные причины, переходить от частного к общему тоже совсем не хочется, тем более, что тут очень легко ошибиться. И опять же: я нисколько не думаю и не говорю, что такие обсуждения обязательно плохи или этически нехороши (на фоне реального страдания этика как-то вообще тускнеет, сама становится даже какой-то неэтичной, потому что тоже не дает решения). Наоборот: может быть, единственное, что имеет смысл делать, это заботиться о предотвращении подобных вещей в будущем, менять (вокруг себя) обстановку на такую, в которой это менее возможно. Но ведь именно это каждый человек и так делает постоянно — осознанно и неосознанно создает вокруг себя то, что считает хорошим и/или то, что может создавать.

Никакое решение не "правильно", более того, все мне кажется "неправильными", и не только в связи с пожаром в Кемерово: таково действие любого ущерба для жизни, которого вокруг полно и с которым мы постоянно соседствуем. Все, что я могу придумать: молча стоять рядом. 

В любом высказывании есть само высказывание, а есть его контекст, который тоже достигает слушателя и воспринимается им. Молчание — это чистый контекст, не поврежденный неточными и/или ненужными словами. И этот контекст создается не только нвнешним миром, но и самим говорящим/молчащим. Прикосновение молчания наименее травмирует, и, может быть, помогает, если конекст, который приносит человек с собой, таков, что способен помочь, если он содержит некое совмещение несовместимого: неотменимой и неприемлемой данности и того, что остается в наших силах. И, кажется, это выглядит небессмысленной задачей — выработать в себе такой контекст.

Трудность и задачу я вижу в том, чтобы способ совмещения бездействиея и действий, Знать бессилие исправить неисправимое и иметь силу делать что-то осмысленное и другое. Это все тот же вопрос о границах: вот это от меня зависит, а это — нет, и важно, чтобы его ужасность не разрушала моей способности делать то, что от меня зависит, и при этом не была изолирована от этой способности, была с ней взаимно понятна и видна. 

Это такая задача: молчать не так, чтобы сеять депрессию и бессилие, сознавать непоправимое и транслировать не только ощущение непоправимости и фатализм, но и некоторе решение, позволяющее жить рядом с неприемлемым и непоправимым. Быть точкой соприкосновения плохо совмещающихся вещей, нахоискать и улучшать это совмещение.

Я знаб, что такое иногда бывает. Горечь тоже движет и дает силы жить, горе тоже иногда сияет как яркий свет. Но это — очень трудноописуемый опыт, я явно не готов его сформулировать. Я только хочу сказать, что искомое решение, способ все это сочетать в себе — кажется, есть

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded