hugan

Category:

да, и еще о молчании

Я тут недавно пытался формулировать некую норму «свободы молчания», которую мне, пожалуй, хотелось бы видеть в культуре (коротко говоря, идея в том, чтобы перестать считать молчание и игнорирование отвергающим или враждебным актом, считать его нормальным режимом неопределенно-благожелательного сосуществования: это устранило бы культурные хуки, заставляющие людей говорть, когда они не хотят, уменьшило бы заложенные в культуре манипулятивные возможности и, думаю, сделало бы общение проще), — и забыл упомянуть о еще одном ее полезном и важном последствии: будь эта норма общепринятой, она дала бы больше возможностей задавать вопросы. Явное разрешение молчать в ответ позволило бы снять неявные, неопределенные и поэтому иногда избыточные самозапреты при обращении с вопросом. В самом деле: многие вопросы остаются незаданными только потому, что вопрос ставит человека почти перед необходимостью ответной реплики, и спрашивающему часто неизвестно заранее, насколько эта для него это обременительно. Дописывать «можно не отвечать» еще более неловко: «вот спасибо, разрешил». Если бы культурной нормы обязательного ответа не было, это определенно дало бы больше свободы и спрашивающему, и отвечающему. Вопросы были бы заданы, часть из них осталась бы без ответов, но на другую часть ответы были бы получены. Это, думаю, серьезно повысило бы продуктивность общения, обеспечило бы гораздо более прямой и предметный диалог, чем, скажем, повествовательное «аддитивное» комментирование, принятое ЖЖ.

Как известно, хорошо поставленный вопрос, особенно неочевидный, часто бывает  полезен и спрашивающему, и отвечающему. В поисках ответа на определенные вопросы можно молча читать горы статей и книг, но ничего внятного не найти. В культуре, где принята «свобода молчания», этот вопрос легко было бы прямо задать, скажем, автороам этой литературы, и тут возможны следующие исходы: если вопрос кому-то из них покажется интересным, он может стать толчком для осмысления того, почему ответ до сих пор не сформулирован; если вопрос не интересен и вызван лишь непониманием или незнанием на стороне спрашивающего, есть вероятность, что кто-то ему это объяснит; если ответить на вопрос в принципе никто не в силах, вопрос и возможный ответ на него может помочь в понимании границ достигнутого, что часто тоже важно; если, наконец, вопрос некорректен и бессмыслен, норма благожелательного молчания позволила бы спокойно его игнорировать.

Вообще неявные нормы и ожидания — это, насколько я понимаю, довольно архаичная черта культуры. Например, во многих культурах есть (особенно раньше был) институт даров, где подарок формально считается добровольным и предполагает добровольную же ответную «благодарность», но фактически превращается, насколько я понимаю, в инструмент манипуляции и размывания персональных границ, поскольку объем благодарности или одолжения всегда остается неопределенным (и эта неопределенность имеет тенденцию нарастать, причем ее рост прикрыт и поощрен культурно-одобраяемыми конструктами вроде «широта души», «свои-люди-сочтемся» и далее в направлении «братуха»).

Похоже, я по частям мысленно конструирую культуру своей мечты :)
Помню, но не могу найти: давным-давно у alexthunder был такой пост: видя человека, интересно представлять себе мир, для которого он подходит, в котором он хотел бы жить. Я иногда вижу такие миры вокруг людей, их погоду, землю. Это действительно безумно интересно, но довольно сложно объяснить и описать.
Собственный такой мир мне, очевидно, наиболее доступен, и я как-то спонтанно его пытаюсь для себя (да и вовне) прояснять, формулирую его особенности. Недавно даже пытался.. ээ.. тестировать, так сказать :)), эту воображаемую культуру — ну, представить себе, как это могло бы выглядить все вместе (тот пост написан во многих отношениях довольно криво, но сам этот образ мира важен для меня). Все время мысленно возвращаюсь к этому образу похоже, там еще много чего надо бы эксплицитировать . Не знаю, с чего начать.

[далее следует растекание мыслию по (все тому же) древу, ствол которого — «толерантность к фрустрации»]

Недавно  и в комментах, и в живых устных разговорах по различным случайным поводам несколько раз заходила речь (ну или я заводил) о том, что роль врожденных и неизменных атрибутов человека снижается: раса и национальность, пол, физические особенности — все это становится явно менее важным, чем то, что человек для себя выбирает сам (я имею в виу такие широко обсуждаемые тренды, как: толерантность и ценность разнообразия, усложнение и снятие всевозможных культурных ролей, в том числе гендерных, «бодипозитив», снижение интенсивности оценивания людей друг другом и связанного с этим всевозможного тщеславия) — под всем этим, мне кажется, небольшое количество неких более элементарных изменений. Возможно, они не столь элементарны и, в свою очередь, сводятся к чему-то: может быть, к общему улучшению физических условий жизни. Повторюсь: думаю, прежде всего это прирост способности человека выдерживать фрустрацию и неопределенность, сохраняя когнитивную сложность, не скатываясь в «незрелые защиты» и устаревшие, более простые и грубые культурные нормы. Общая когнитивная сложность может и не расти. Скорее всего, она даже снижается (выравнивается?), но важно то, что она станвится более надежной, исчезают локальные провалы сложности, приносящие более всего вреда: все эти «свой-чужой», эффекты «упрощения в толпе», чувствительность к социальному порицанию-одобрению и уязвимость для всевозможных манипуляций (это не самое важное, наверно, но первое, что мне приходит в головы, когда я оглядываюсь вокруг).
Этот рост толерантности к фрустрации прежде всего облегчает выход человека из первичной инфантильной зависимости, его способность к свободе. Человеку более не так остро нужен идеал, родитель, вождь, он становится способен справляться автономно и не искать подобных опор. Это означает свободу от оценок. Это, в свою очередь, смягчает боль больных (да и здоровых) самолюбий, и, может быть, в персективе совсем устраняет конструкт самолюбия (тут интересно, есть неочевидные вещи, для понимания которых нужно как-то формализовать сам механизм самолюбия, это может быть что-то вроде концепов первичного и вторичного нарциссизмов у психоаналитиков: нужен ответ на вопрос, что значит нравиться есть ли смысл во фразе «нравиться самосму себе»). В эпоху Луркмора было такое понятие Чувство Собственной Важности; думаю, его появление, сама возможность обсуждать это вслух, уже тогда ознаменовало начало конца диктата производных от тщеславия факторов, таких как некий (мнимый) единый «социальный статус», который можно было бы сравнивать.. Это снижает иррациональную конкуренцию (рациональная остается, но она, поскольку всегда предметна, не так склонна распространяться до общих оценок, способных уязвлять). Наконец, это позволяет более свободно говорить и слушать (в том числе молча).. Необъятные вещи, ума ни приложу, с какого конца начать, и это жутко останавливает.

[и еще одно слабо связанное с темой дополнение — но все-таки связанное..]

У меня образ таких людей возникает при словах «человеческое достоинство» — образ людей, нечувствительных к различным культурным ловушкам, прежде всего, связанных с самолюбием, ловушкам, которые так многое портят часто из-за совершенно случайный вещей.

Вообще, конструкты человеческого достоинства и уважения как-то сейчас важны. Надо их понять и построже сформулировать. Может быть, я употребляю эти слова в каком-то своем, необщепринятом смысле: уважение ведь, как мне кажется, относится не к «человеку в целом» (что бы это ни значило), а к разным сферам и контекстам взаимодействия с ним — в разной степени. Можно уважать в человеке одно и не сильно уважать другое.
Говорят о недоверии людей, о том, что низкое даже базовое доверие ведет к упроцению локальных связей и ослаблению возможных контактов с незнакомчами и, в частности, с социальными институтами. А я прежде всего чувствую какой-то дефицит не то чтоб доверия, а уважения. Прохожему на улице мне не так важно доверять, как важно его уважать. А состояние общества таково, что сфера «уважаения по умолчанию» по отношению к произвольному случайному незнакомому человеку — становится все более узкой. Это тяжело: без уважения все вокруг становится каким-то ненастоящим и бессмысленным. Но и заставить себя уважать то, вредоносность чего явно чувствуешь — нельзя и не нужно. Относиться конструктивно, спокойно и с пониманием — да, но это не то же, что уважение..

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded