hugan

Categories:

времена года и вообще

#ОлесяТобосская. Ранее про этих двоих (, видящих свое отражение в темном окне) - 1, 2, 3, 4, 5, 6.

- Ты знаешь ли кто я? - говорил он ей ближе к середине лета, в дни, когда солнце от дня к дню уже не поднимается выше, а лишь немного проскальзывает вдоль горизонта: - ты знаешь ли, кто я? я ловец смыслов. К этому надо привыкнуть. Надо чем-то переболеть, прежде чем начать ловить их по-настоящему. Иначе болезнь затянется и от смыслов не будет ни радости, ни удовлетворения, ловец не увидит своей ловли, не узнает, ловит ли хорошо, не будет чувствовать себя готовым к ней, хотя смыслы все равно будут приставать к нему в той или иной степени, как пыль, витамины, усталость и солненчный загар. Но в конце сезона перепадает и ему: он оглянется назад и только тут окажется, что что-то новое к нему пристало, несмотря на сопротивление и непонимание, и окажется, что это хорошо. 

Тогда начинается осень. Смыслы начинают жить, люди более полны ими, чем в какой-либо другой сезон. Новые смыслы вплетаются в старую ткань. Люди начинают видеть чуть дельше, чуть яснее, не зная еще почему. Они видят темный горизонт ноября, декабря, и близкий отсвет Нового года на нем, и люди ждут его, как чего-то нового, чаще всего не догадываясь, что на самом деле новизна уже содержится в них самих. Тут можно задать вопрос: что это за смыслы, и с этим вопросом наступает зима - время ума и чистой, сухой ясности, в которой смыслы осознаются и кристаллизуются в понимания и, может быть, слова. Зимой человек не подвержен им так полно, слепо, как летом, где ему по силам гулять под ливенями, лежать на песке или пачкаться об реальность и скрещиваться с нею как-то еще. Они не действуют зимой, они сухи и не оживают от влаги. Возможно, на юге, где зимы теплы, дождливы и туманны, все происходит более непрерывно, или, может быть, они подгнивают и спутываются, и начинают болеть, как бывает и на севере, если осень случится длинной и дождливой, и не достигают настоящей зимы. Не знаю, здесь, возможно, действуют другие силы, или нужно, чтоб ярче горели софиты, просушивающие городской воздух весь театральный сезон.

И к концу зимы новизна иссякает. Тут время длинного февраля, в нем человек только ждет. Вспышками, особенно в сухие и солнечные дни, он прозревает в это темное время будущее лето. Потом происходит страшное: все оживает, но не так, как человек мог бы этого ждать. Жизненные силы, пробудившиеся в сырости и темноте,  еще лишены новых смыслов и слепы, как черви. Челоевек не знает их, потому что, кроме силы, они ничего в себе не содержат, знать в них нечего и узнать их нельзя - разве только по тому, как оживает прежде всего смутное, неясное, то самое, что скорее загнило, чем высохло, кристаллизовалось и помещено было в кладовую. Недоработки и провалы прошлого сезона запускают новый. Потом начинают кричать жабы на болотах, чернеют в заре ветки, голову начинает ломить от прибывающего светового дня. И если старые смыслы заквасились в нем, человек, не в силах вместить всего этого, заболевает новым больным апрелем, новым импульсом жизни, и его задача - благополучно им переболеть, если уж он этой болезни подвержен. А если не подвержен - нет и задачи. Достаточно просто быть частью всего, и смыслы сами будут всходить и вянуть в нем. И, кстати, еще не исключено, что к осени такой человек соберет худший урожай, чем я, объявивший себя их ловцом, всегда отдельный от того, тщусь поймать, отстраненный зимой и летом.

А впрочем - разные стратегии по-разному хороши. Вот ты: с июля твоя кожа пахнет кукурузой, потом - подсолнухом, но ты не будешь этого знать, а знать это буду.. знать это будет кто-то другой. Он нужен, чтобы это переживать и чувствовать.
- Кто же? - и Олеся, как это было ей свойствено в таких случаях, подняла брови удивленно и искренним и открытым, и одновременно чуть скептическим интересом: очевидно, слова про кукурузу, подсолнух показались ей несколько пасторальными. Она не отказывала им в правдивости, взгляд ее был серьезно вопросителен, но и готовность к иронии и переосмыслению светилась в нем. И он тоже ощутил в своих словах них некоторый романтический туман, который надо было прояснить и рассеять.
- Не знаю. Кто-то другой? Вымышленный наблюдатель, которому для чего-то нужны мы, который смотрит на все это и знает о запахе кукурузы и подсолнуха.
- Но ведь ты просто назвал так что-то, придумал этот образ про кукурузу. То есть, да, ты в одном лице автор, читатель и герой-протагонист. Но к чему это разделение, опять это разделение? Скорее всего, ты просто не захотел довести свою мысль до конца, когда заметил, что я в ней выхожу такой слепой мать-природой, а ты, значит, светочем разума и сознания. Ловил смыслы, а поймал старый башмак :) Но ты же должен понимать, что эти сексисткие шаблоны уже достаточно устарели, чтобы так от них не шарахаться! Как и постмодернистские, кстати. Я отличная мать-природа, кстати, и у меня кожа пахнет кукурузой, да. И одновременно морем. Разве это не круто?
- Смотри, ты - лето, ты и здесь действуешь целостно и неосознанно. А я по-прежнему немного зима.
- А зачем?
- Не знаю.
- А какова природа этого разделения? Не миф ли оно? "Кто пытается проникнуть в смысл действия, поражается практическим бесплодием", сказал Лев Толстой на заре воздухоплаванья, и мы до сих пор соскальзываем в эту колею, как только оказываемся рядом. Между тем есть ли для такого бесплодия причина? Просто не надо полагать понимание смысла окончательным, тогда оно не будет давить реальному миру. И не будет нужды пытаться его как-либо заморозить.
- Тебе легко говорить, если ты не так уж сильно жаждешь понимания.
- Я за умеренность. Жажда понимания - это может быть еще и жажда упрощения и контроля, жажда все в себя вместить и стать целым миром, а не его частью. И одновременно его несчастным демиургом, неспособным выжать из себя и своего мира ничего нового. Во всяком случае, жажда не должна переливать, превышать возможостей с ней как-то справляться. Жажда - это сила, что поднимает вверх, и надо уметь опереться на нее и подняться, и зависнуть над ней, низко над ней. Ты можешь ли зависнуть надо мной? нет, ты для этого слишком тяжел. (Тут парадокс: только умеренность позволяет балансировать на границе, зависать над землей, входить в море и возвращаться из него, хотя тем, кто тянется за край, часто присуща именно неумеренность. И каждый решает эту проблему как-то по-своему. Впрочем, неважно..)

И вопрос о Другом и Отстраненности так и остался непроясненным ждать какого-то  следующего случая 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded