Максим Филиппов (hugan) wrote,
Максим Филиппов
hugan

Category:

новая левизна, новое пуританство и разнообразие сексуальных/семейных практик

Глобальный резонанс BLM (демонстрации в Европе, преимущественно белая молодежь на улицах, например, Рима) показался мне во многом неожиданным, хотя задним числом подготовка этой тенденции, как всегда, хорошо заметна (приходит в голову, например, явление «Джокера» в массовой культуре, трансформация супергеройского дискурса и вообще отход от парадигмы борьбы-победы-реванша и рефлексия отличия от ее носителей («окей, бумер»)). Внезапная глобальность BLM показывает, что порядок, в которых жизнь человека может быть существенно предопределена какими-либо простыми атрибутами, больше не устраивают даже тех, кто мог бы быть их бенефициаром.


Резонанс BLM высветил общность между собой и других антисегрегационных движений, в том числе феминизма, ЛГБТ, бодипозитива, в которых гендерно-сексуальная проблематика несколько отвлекает внимание от центральной антисегрегационной составляющей. Становится заметно, что все они направлены прежде всего против ярлыков и маркеров, и различаются только по характеру последних, т е даже номинально «телесно-гендерные» движения  не столько про собственно гендерную проблематику, сколько про непредвзятость: сексуальные пристрастия и формы поведения очевидно плохо годятся на роль ярлыков, не классифицируются на дискретные группы, и, более того, вообще не описывается фиксированным набором переменных: когда «гендеров» бесконечно много, понятие теряет смысл, и, похоже, исчезновение (а не усложнение) гендерной идентичности станет победой и естественным завершением феминизма и ЛГБТ — подобно тому, как исчезли и исчезают касты, сословия и даже (еще недавно так модные) явно манифестируемые маркеры идентичности — «субкультуры», как теряет значение национальность или соответствие некоему стереотипному эталону внешней красивости.



Мне сильно кажется, что движения в поддержку «свободных»/«нетрадиционных» сексуальных и семейных практик связаны с сексуальностью и полом слабее, чем принято думать. Значительный «добавочный» интерес к сексуальности, превышающий ее естественный функциональный фон, генерируется запетностью и снижается по мере легализации темы в широком культурном пространстве. Точно так же специфический (явный или тайный) (сверх)интерес к какой-либо «нетрадиционной» сексуальной практике (а с ним и общественный ажиотаж в любой форме, в том числе в виде озабоченности, страха, запрещений и пр.) — возникает из наложение соответствующимх табу на фон естественного разброса/сложности сексуальных пристрастий человека (в том числе естественной би/пансексуальности: на всякий случай прокомментирую: как известно, сексуальность слишком сложная штука для дихотомии или одной непрерывной двухполярной шкалы, и даже гипотетические «максимально чистые» «мужская» и «женская» формы полового поведения имеют между собой гораздо больше сходств, чем различий; чтобы это объяснить, достаточно обратить внимание, насколько нетривиальна сама когнитивная задача детекции пола или различных его отдельных атрибутов, которые могли бы быть триггерами полового влечения — не говоря уже о том, что эти атрибуты сплошь и рядом "противоречат" друг другу в смысле предполагаемой половой атрибуции). Итак, в механизмах активации полового влечения существует некоторая (обычно не слишком большая, но неустранимая) чисто информационная неопределенность, которая по отношению к культурным табу на какое-либо "нетрадиционное" сексуальное поведение (например, гомосексуальное) может действовать так же, как общая сексуальность по отношению к общим сексуальным табу. При этом, по мере отхода от традиционалистских (в частности, околокриминальных гомофобных) норм любое произвольное сексуальное поведение (если оно ответственно и безопасно) нормализуется, и интерес к нему должен слабеть так же, как и к «традиционному». Но тут есть неочевидные аспекты: не очень понятно, являются ли культурные нормы «традиционного» (в том числе гердерно-специфичного) сексуального поведения более стойкими, чем общая (пост)христианская норма публичной асексуальности. Может оказаться так, что культурная регуляция в (якобы) персональных закрытых пространствах «для двоих», в которые публичной культуре, казалось бы, уже нет входа, действует сильнее, чем общая публичная, вербализованная культурная норма «для общественных мест». Эти двое, оставшиси наедине, все равно смотрят друг на друга в контексте некоторой культурной нормы, знают они об этом или нет, и если эта норма отрефлексирована, она обладает менее тотальным действием, чем когда она неуловима и безымянна. От именуемого и известного легче быть свободным, чем от того, что никак не назвать, что несет в себе всю силу инфантильной некритичности (и все черты того, что я в прошлом посте не вполне удачно назвал архаикой, включая все ее самые токсичные составляющие вроде доминирования-подчинения или неопределенности границ). И вот это создает, как мне кажется, довольно неочевидные источники широкого интереса к теме именно «нетрадиционной» сексуальности:
— свобода от «токсичных» элементов нормы, и, главное,
— свобода от давления со стороны неосознаваемых составляющих нормы. Вопреки представлению о том, что «в постели» человек «снимает свой культурный костюм», стандартное традиционное сексуальное поведение весьма сильно регулируется культурно и во многих случаях является «игрой по Берну» с плохо осознаваемым, но иногда тиранически жестким сценарием (ковбой: «а теперь пойдем посмотрим конюшни», девушка: «ах, с детства обожаю конюшни!»), причем культурное регулирование здесь гораздо менее заметно (и поэтому менее управляемо со стороны рацио), чем в тех областях, где оно было изначально ясно сформулировано и отрефлексировано в ходе инкультурации, как, например, «общие правила придличия» или (многие) общие этические нормы. Наличие плохо осознаваемых сценариев и ролевых ожиданий сильно мешает коммуникативной и исследовательской функции сексуального поведения (то есть, пожалуй, самым полезным и осмысленным его сторонам кроме прямого репродуктивного эффекта): от ролевых ожиданий особенно трудно «отстроиться», если они темны, неопределенны и полуосознанны. Даже самый «эмансипированный» человек не может эмансипироваться от того, что он не в силах ясно осознать, и если он обнаруживает, что параллельно «традиционной» сексуальности есть целая терра-инкогнита, в которой стандартных сценариев и ожиданий, внедренных в головы людей, просто изначально нет, это само по себе может оказаться существенным для генерации интереса к этой новой свободной области поведения — не обязательно из тяготения к какой-либо конкретной «нетрадиционной» сексуальности (хотя, возможно, в сочетании с таким тяготением; впрочем, сами границы традиционности довольно искуственны), а лишь из простого негативного отталкивания от всепроникающей традиции, в поиске непредопределенности, искренности и свободы. Обретение такой свободы внутри «традиционного» сценария требовало бы существенно большей рефлексивной и критической работы, более того, часто оно заблокировано неблагоприятным, «неловким» или прямо травматичным (не обязательно в секусальном отношении!) опытом, сопровождающим стихийную «телесную» и сексуальную инкультурацию (к вопросу о пользе сексуального просвещения).


Так мне видится сочетание «нового пуританства» и расширения культурно-нормализованных сексуальных практик: интерес к ним лежит не в области сексуальности (как это, вероятно, было в 60е годы), он скорее связан с потребностью в свободе от предопределенности, создаваемой какими-либо простыми атрибутами: половыми, расовыми или социально-культурными. Сексуальность тут — лишь одна из возможных точек приложения новых принципов регулирования, не основанных на простых правилах, что подтверждается и явлением BLM — сходного глобального движения в асексуальном варианте.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • термин "публичная власть" как фрейдова проговорка?

    говорят, в нашей обновленной конституции появилось понятие «публичная власть», и, как я понял, даже специалистам не очень ясно, что именно этот…

  • чтение вслух 4

    — соображения о книге Юрия Слезкина «Дом правительства». Начало тут. Наконец добрался до развернутого обсуждения базовых положений авторской…

  • чтение вслух 3

    — соображения о книге Юрия Слезкина «Дом правительства». Начало тут. I. Ожидание / 2. Проповедники: « Социалистическое миссионерство отличалось…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments