hugan

Category:

Metamodern political activism

на фоне последних эмоционально невыносимых новостей (прежде всего из Нижнего Новгорода), которых мне не хочется касаться, но которые так или иначе молча стоят за спиной и придают сказанному свои неустранимые смыслы), но без прямой связи с ними хочу кое что что зафиксировать; я тут набрел в интернетах на metamoderna.org (отдельные статьи переведены на русский на metamodernizm.ru, но мало), и вот,  сображения автора подталкивают меня к некоторой пересборке своего текущего «идейного» пазла, или, по крайней мере, смещению акцентов или ослаблению (видимо, искуственных) ограничений.
Мне раньше казалось, что однозначно принимать некую сторону в некотором конфликте — это скорее поляризация (упрощение, плохо) чем диалогичность (сохранение сложности, хорошо), что хорошая сложная позиция крайне редко может совпадает с какой-то из имеющихся сторон конфликта, и поэтому положение «над схваткой» может быть оправданным, а термины «добро» и «зло» — наивными, упрощенными и манихейскими. Теперь я склоняюсь к тому, что однозначность не обязательно результат огрубления, когнитивного искажения и самообмана, и в определенных случаях (и не так уж редко) она уместна и необходима, а когнитивный провал может состоять не в упрощении (или не только в нем), а в неспособности отличить реальную сложность от напускания тумана, а реальное хорошее/плохое понимание проблемы от несодержательных признаковых оценок типа «хороший/дурной тон так рассуждать или использовать такие категории».

Там автор в общем все то же самое говорит, что мне все время кажется важным повторять вслух (а что не говорит, то очевидно предполагается): что новая норма наконец наделяет ценности прямым действием, полагает их непосредственным основанием практического поведения, и проблема персональной ответственности за активность, за реализацию ценностей должна решаться снова и снова каждый раз без опоры на какую либо готовую норму. Для того, чтобы реализующая/проводящая ценности активность не нарушала границ какого-либо Другого, она должно являться (или предваряться) диалогическим высказыванием и предполагать согласие, но это требует, чтобы и реципиент был «слушающим», чувствителным к смыслам и открытым к диалогу, пересмотру, изменениям (и это проблема, т к и активист и реципиент должны обладать недюжинным терпением и гибкостью). Новая норма парадоксальным образом состоит в ненормированности, открытости, и это создает нагрузку на внутреннюю честность человека, его способность противостоять появлению в самом себе же вот этого злого дракона man of the system / control freak, который "право имеет" нарушать чужие границы. Порядочно подзабытый мной Достоевский (с одной стороны, и, наверно, Ницше с другой — "Faustian value meme", как это называет автор — странный для меня классифицирующий жаргон, но в данном случае не суть)) встает во весь рост и требует ответа: где граница допустимого действия. Какой бы старой и "наивной" ни казалась постановка проблемы, отмахнуться от нее нельзя, все что можно — постоянно держать проблему в голове, задавать вопрос и отвечать на него для каждого отдельного случая, жить без решения, жить во взвешенности, и при этом активно действовать, постоянно сомневаясь и проверяя себя на "контрол-фричество" (ну, автор примерно это и говорит). Трудный путь, не сулящий простой субъективной отрады, но, кажчтся, все же создающий осмысленность и наполненность более высокого порядка.

Это все вроде бы и понятно, но мне всякий раз приятно видеть, что популярный дискурс, в котором эти вещи названы и признаны — существует и, видимо, набирает популярность.

Вот эта категория "наивности", кажется, все еще остается действенным полемическим оружием против признания прямой связки ценностей-поведение. Дискурс прямого действия ценостей полемически уязвим с двух сторон сразу: с одной стороны, якобы глупо и "наивно" считать, что можно "вот так просто" брать и действовать непосредственно из ценостных соображений, и что они действительно сплошь и рядом преобладают над сооражениями утилитарными (кстати, сам этот конфликт совершенно не обязателен и может вообще не возникать). С другой стороны, как только кто-то начинает активно реализовывать свои ценности на практике, возникает (в общем вполне понятная по результатам истории 20го века) обеспокоенность, не буде ли он оправдывать этим нарушение личных границ окружающих.

При этом отказ от активности порождает такую же отетственность, как и активность: отказ ведет, например, к тому, что инициативу перехватывют случайные и, скорее всего, неготовые к этому люди: "insecure and afraid people, with poorly working social institutions, gain power over nanotech, AI and the redesign of life itself" (китайсккий случай?). На первый взгляд это выглядит как "наивное" и слишком сильное заявление: надо (каким-то образом) постоянно участвовать-участвовать, потому что если "мы" (ну, люди, обуреваемые ценностями, с которыми "мы" согласны) отказываемся влиять на мир и участвовать в его ключевых новшествах, то это сделает кто-то другой, случайный, с точки зрения "нас", человек.

С другой стороны, вот это "мы" тут звучит настораживающе фашизоидно, кроме того, тут еще маячит проблема высоких требований новой нормы к когнитивным возможностям человека (я думаю, скорее к их устойчивости к фрустрации, чем к интеллекту как таковому).

С третьей стороны, риски (и ответственность за ценности и активность) надо ответственно принимать и контролировать (принимая на себя «вину (мета)модерниста» и потенциальную ) ничего другого, видимо, не остается: обе полярные альтернативы плохи, постмодернистские игры в "пустой центр" и премудрую позицию "над схваткой" закончились. Другое дело, что "схватка" должна пересать быть борьбой за контроль и стать конкуренцией предложения (идейного, практического, любого).

Я, читая этого автора, заметил кое-что, из того, что ранее предапочитал не замечать. Похоже, в речь возвращаются абсолютные категории вроде "добро" и "зло", казавшиеся упрощенными, идеализированными и не почти применимыми к сложному реальному миру. По крайней мере, рабочие определения добра/зла как сужения расширения/горизонта обзора, интеграции/диктата локальных мотивов, кажется, обретают практический смысл. ("видеть внешний смысл собственных действий" против "а затем/вокруг хоть потоп"). Я еще когда смотрел третий Твин-Пикс, мне чувствовалось, что вот это явное авторское evil, сама возможность такой категории (я тогда считал такие категории "наивными") — это не личный авторский глюк, это какая-то примета времени, слово, которое я, защищаясь от поляризации и манихейства, тогда не хотел слышать (а пришлось).

Как соотносится возвращение определенных (хотя и не обязательно простых или грубых!) оценочных категорий с проблемой поляризации, упрощения и категоричности в худшем смысле? с одной стороны — вот она "новая серьезность", я бы сказал, новая определенность/категоричность. С другой стороны — а как же плюрализм, сосуществование дискурсов, толерантность, мультикульти, уход от бинарных оппозиций и черно-белых картинок? Ответ —  совмещение этих тенденций возможно, но требует когнитивной сложности и терпения (толерантности к фрустрации). Каждый лично для себя вполне в праве "Знать Как Надо", но, применяя это знание вовне, важно соблюсти некоторые условия. Во первых, нужно быть критичным к этому знанию и готовым пересматривать его под влиянием реальности (то, что раньше блокировалось с формулировкой "предать идеалы/мечту", оказывается как раз критически важным: идеалы и мечты должны быть живыми, подвижными и отменяемыми). И, во-вторых, экспрессия собственных ценностей вовне должна быть длиалогичной, апеллировать исключительно к разуму, внедрение собственных ценностей вовне должно быть лишь офертой, делаемой в надежде быть понятым и активно востребованным, и, наоборот, не должно быть манипуляцией или насилием.

Ну, собственно, тут ничего нового, видимо, не придумать, вопрос только в том, где эту толерантность к фрустрации (способность не ронять планку) черпать.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded